DISINFO: Москва строго соблюдает Женевские Конвенции о обращении с военнопленными.
СВОДКА
Москва неукоснительно соблюдала Женевские конвенции о обращении с пленными.
ОТВЕТ
Это утверждение является частью продолжающейся про-Кремлёвской кампании дезинформации, касающейся криминального вторжения России в Украину.
Наблюдатели за правами человека и новостные издания предупреждали о потенциальном плохом обращении Москвы с украинскими пленными (ПОП) на протяжении всего вторжения. Некоторые из этих отчетов описали общие условия содержания захваченных украинцев российскими оккупационными войсками.
Другие касаются нарушения конкретных положений Женевской конвенции. Например, Human Rights Watch и Комиссар ООН по правам человека (стр. 9) осудили российскую практику трансляции изображений и интервью с украинскими пленными по государственному телевидению. Это является нарушением статьи 13 Третьей Женевской конвенции, которая гласит, что “пленные должны в любое время находиться под защитой, особенно от актов насилия или запугивания, а также от оскорблений и общественного любопытства.”
Эксперты также подчеркивают отказ Москвы даже признавать некоторых захваченных боевиков в качестве пленных. В июне 2022 года “высший суд” контролируемой Россией Донецкой народной республики приговорил двух граждан Великобритании к смерти за участие в боевых действиях на стороне Украины. Это прямо нарушает привилегию боевиков, закреплённую в Дополнительном протоколе 1977 года, ст. 43(2):
Члены вооруженных сил стороны конфликта (за исключением медицинского персонала и капелланов, охватываемых статьей 33 Третьей конвенции) являются боевиками, то есть они имеют право непосредственно участвовать в боевых действиях [выделение добавлено].
То же правило применяется к сотням украинских бойцов, захваченным в Мариуполе в мае 2022 года, которых Москва планирует обвинить в “военных преступлениях” в рамках процесса, подобного Нюрнбергскому суду. Это, вероятно, станет ещё одним нарушением Конвенции, которая устанавливает , что войска могут быть судимы только за конкретные военные преступления, на индивидуальной основе и на основе конкретных доказательств.