Борьба с дезинформацией по-французски

Вмешательство в выборы во Франции в 2017 году демонстрирует различные методы из арсенала Кремля: сочетание персональных атак, ложных нарративов, а также взломов и утечек (как настоящих, так и поддельных документов). Но это также история о том, как быстрая и прозрачная реакция в сочетании с широким сотрудничеством между различными секторами может помочь контролировать ущерб.

Различные аналитические институты ясно дали понять: вмешательство Кремля сыграло ключевую роль в президентских выборах во Франции в 2017 году. В то же время некоторые исследователи предполагают, что Кремль мог быть не единственным актором, ответственным за это.

Цель вмешательства заключалась в том, чтобы продвинуть одного из кандидатов, от которого Кремль ожидал более благожелательной позиции по отношению к России. Тем не менее Россия отрицала какое-либо участие.

Вмешательство в выборы во Франции в 2017 году сейчас чаще всего ассоциируется с так называемыми «Macron Leaks». В этом инциденте 9 ГБ данных были похищены с компьютеров сотрудников предвыборного штаба Эмманюэля Макрона, включая самого кандидата. Это мог быть самый заметный пример вмешательства — но, безусловно, не единственный.

В первые месяцы 2017 года, когда президентская избирательная кампания начинала набирать обороты, прокремлёвские издания куда охотнее публиковали позитивные материалы о Франсуа Фийоне и Марин Ле Пен, как показывает исследование DFR Lab.В то же время самая большая волна критики, несопоставимая с тем, с чем сталкивались другие кандидаты, была направлена против Эмманюэля Макрона. Мнения об отсутствии у кандидата видения или программы — вещь довольно обычная, однако в данном случае RT и Sputnik не остановились ни перед чем, кроме как перед насмешками и личными нападками. Нарративы варьировались от описания Макрона как чисто маркетингового продукта до его предполагаемой «гомосексуальной ориентации», обвинений в том, что он американский шпион, а также утверждений, что его поддерживают Саудовская Аравия и Ротшильды. И эта линия дезинформационных атак усиливалась по мере того, как Макрон начинал продвигаться в опросах.

Подобная кампания по очернению и дезинформации — классика кремлёвского методичника. Также стандартной практикой является разнообразить атаки, нарративы и направления действий, чтобы сделать попытки вмешательства более эффективными. Поэтому кампания против Макрона не ограничилась уровнем СМИ и социальных сетей. Она также ушла глубже в подполье и в киберпространство. Во‑первых, уже в самом начале 2017 года были взломаны почтовые аккаунты близких соратников Макрона. Однако потребовалось достаточно много времени, чтобы сделать взломанные данные публичными. Утечки данных произошли в последние часы второго тура президентской кампании — прямо перед периодом «пурда», когда СМИ и кандидаты должны воздерживаться от предвыборной агитации.#MacronLeaks удалось стать вирусными незадолго до этого — за счёт смеси реальных писем, которыми обменивались сотрудники штаба кампании, и нелепых фальшивых сообщений. За несколько дней до этого под хэштегом #MacronGate была запущена другая серия ложных сообщений — на этот раз они основывались на двух поддельных документах, которые должны были «доказать», что у Макрона есть секретный офшорный счёт.

В двух словах стратегия была такой: распространять множество ложных нарративов с помощью разных инструментов и методов — а затем ждать, когда они будут усилены: сначала при помощи «хактивистов» и «киберподполья», затем через социальные сети и, наконец, через традиционные СМИ. Также предполагалось, что тем временем подключатся и обычные граждане. Вся эта стратегия была направлена не только на дискредитацию одного из кандидатов; она также была нацелена на то, чтобы посеять сомнения в демократии, руководстве и в собственной способности оказывать какое-либо влияние на демократическую систему.

Персональные нападки, взлом, подделка документов, дезинформация, ложные нарративы — на выборах во Франции 2017 года было всё. Тем не менее, если целью вмешательства было поражение Эмманюэля Макрона на выборах, то, по-видимому, этого добиться не удалось.Что пошло не так для Кремля?

Стратегию, применённую во Франции, можно описать тремя словами: реакция, подготовка, сотрудничество.

Прежде всего, попытки вмешательства встретили реакцию со стороны различных секторов.

Тогдашний кандидат в президенты Эмманюэль Макрон и его помощники по кампании ясно дали понять, назвав RT и Sputnik прокремлёвскими каналами дезинформации. После избрания Макрона их не включили в пресс-пул в Елисейском дворце, и им регулярно отказывают в освещении официальных мероприятий.

Также были предприняты юридические шаги: в декабре 2018 года был принят новый закон с целью противодействовать распространению дезинформации.

Французские журналисты не позволили дезинформации ввести себя в заблуждение — они делали свою работу и проверяли источники, утверждения и тех, кто их распространял. Таким образом, они отвечали расследованиями и надёжными данными. Например, история «Macrongate» была быстро опровергнута The Observers (совместным проектом под эгидой France 24). Другие журналисты последовали их примеру. История действительно распространилась в социальных сетях, но без быстрой реакции СМИ она могла бы стать мейнстримным нарративом.

В случае с Macron Leaks окружение кандидата в президенты тоже отреагировало быстро. С одной стороны, они подтвердили, что реальные электронные письма и сообщения действительно были частью утечки.С другой стороны, они использовали живую среду социальных сетей, чтобы вовлечься в обсуждения по этому поводу, с чётким нарративом о содержании утечки: на самом деле, это было частью обычных действий, предпринимаемых в ходе предвыборной кампании.

Сотрудники штаба кампании Эмманюэля Макрона также воспользовались возможностью сделать кое-что нестандартное: сыграть с теми, кто стоял за взломами и утечками. Они «подбросили» в собственные сети несколько абсурдных ложных сообщений и документов, чтобы запутать хакеров и обременить их необходимостью объяснять, почему они слили ложную информацию.

Как удалось сделать последнее? Потому что сотрудники штаба фактически заранее предполагали, что их компьютеры и коммуникации будут взломаны. А это, в свою очередь, стало возможным благодаря их сотрудничеству с цифровыми платформами и государственными институтами. Последнее здесь имеет решающее значение, поскольку сильные институты являются фундаментом для обеспечения безопасности демократического процесса во Франции.

Кроме того, Франция извлекла уроки из опыта других стран, особенно выборов в США 2016 года. Поэтому она смогла подготовить различные сценарии и реакции, а также адаптировать опыт других к собственной ситуации.

В реакцию был включён и ключевой элемент — повышение осведомлённости общества. И здесь французские институты снова сыграли свою роль.Например, они постоянно информировали граждан о риске дезинформации и кибератак и предлагали семинары для сотрудников кампаний. Таким образом, у каждого была возможность подготовиться.

В целом, знание о том, что вмешательство будет иметь место, позволило институтам и сотрудникам кампаний подготовиться к различным сценариям и сделать всех осведомлёнными о рисках. Это, в свою очередь, стало реальностью, потому что ни один из участников, вовлечённых в избирательный процесс, не действовал в вакууме — происходил обмен информацией и активизация ресурсов в рамках государственных и негосударственных сетей. Наконец, быстрая и прозрачная реакция обеспечила, чтобы правда была известна, предоставив гражданам все ресурсы, необходимые для того, чтобы сделать осознанный выбор.

“Во Франции RT не получает никакой любви“. (2018). EUvsDisinfo.

“Манипулирование информацией. Вызов нашим демократиям“. (2018). Сотрудники отдела политического планирования (CAPS, Министерство Европы и иностранных дел) и Институт стратегических исследований (IRSEM, Министерство вооружённых сил).

Popescu, N. and Secrieru, S. (2018). “Взломы, утечки и срывы: российские киберстратегии“. Chaillot Papers No. 148, EU Institute for Security Studies.

Conley, H. and Vilmer, J. J. (2018). “Успешное противодействие российскому вмешательству в выборы“.Центр стратегических и международных исследований.

Aaltola, M. (2017). “Одиннадцатый час демократии: защита демократических выборов от киберподдерживаемого вмешательства автократии“. Финский институт международных отношений.

“Французские выборы глазами Кремля“. (2017). DFR Lab, Атлантический совет.

“Как мы опровергли слухи о том, что у Макрона есть офшорный счёт“. (2017). The Observers, France 24.