Ветер дует на Восток: уязвимость молодых африканцев перед антизападной пропагандой

Чтобы изучить степень усвоения антизападной пропаганды среди молодежи в странах Африки к югу от Сахары, мы провели полевое исследование, состоявшее из качественного исследования с использованием полуструктурированных интервью с 85 молодыми людьми (в возрасте от 18 до 30 лет), представлявшими государства — члены Экономического сообщества западноафриканских государств (ЭКОВАС), а также Чад и Мавританию — всего 17 стран. Опрос проводился в июне и сентябре 2023 года. Важнейшим условием была разнородная выборка (мужчины и женщины, мусульмане, христиане и анимисты, представители крупных этнических групп и т. д.).

Что можно извлечь из этого опроса?

Во‑первых, почти все опрошенные заявили, что они глубоко недовольны своим социальным и экономическим положением, и что вина за это разделяется между их лидерами и, как выразился один безработный гвинеец, «бывшими колониальными державами, которые продолжают нас порабощать».

Далее, «безнадежная ситуация» (сенегальский студент) молодых африканцев, по их мнению, узаконила бы «любое действие, любую деятельность, которая позволяет нам выжить» (малийский пекарь). Для некоторых вступление в «маки» (эвфемизм, используемый для обозначения политико‑военных исламистских движений) в конечном итоге могло бы стать «решением, позволяющим уйти от голода, который становится все более невыносимым, особенно в сельской части региона Сахеля» (чадский врач).Однако для большинства нынешний ход событий, в частности «вынужденный уход Франции из нескольких стран» (тоголезский студент), даёт повод для надежды.

Именно эта надежда вот уже более десяти лет служит питательной средой для кремлёвской пропаганды. Ведь значительная часть опрошенных призналась, что пережила «пробуждение» с тех пор, как начала заходить на сайты и подписываться на страницы в социальных сетях, где «говорят правду». Конечно, это «неудобно для французов, американцев и их друзей, но это Правда» (ивуарийский владелец ресторана). Всё реже обращаясь к официальным медиаканалам, опрошенная молодёжь получает информацию почти исключительно из групп в Facebook, TikTok, Telegram и т. д., и подписывается на ленты в соцсетях, для которых антиевропейская и антиамериканская пропаганда является основной причиной существования. Ссылаясь на прославленных «деятелей антиколониального сопротивления, таких как Ахмед Секу Туре и Кваме Нкрума» (бенинский учитель), кремлёвские пропагандисты стремятся показать, что нынешний поворот, сделанный «странами, которые решили по-настоящему освободиться от колониального правления, такими как Нигер, Буркина-Фасо и Мали» (кабо-вердианский студент), является продолжением истории 1960–1970-х годов, когда ряд режимов в странах Африки к югу от Сахары повернулся к Москве.Присоединение к цифровым сетям, связанным с пророссийскими инфлюенсерами, стало «нормальным делом» (фермер из Гвинеи-Бисау), потому что даже если «русские, в свою очередь, распространяют пропаганду, это нам на пользу, это даёт нам надежду» (нигерийский помощник продавца). Одно из качеств этой пропаганды, которое нельзя не распознать как таковую, заключается в том, что она «справедлива, что она приносит пользу народам Африки» (безработный мужчина из Буркина-Фасо).

Подпитываемая радикальной информацией и мнениями, параллельная истина, действующая через манихейство и постоянное создание козлов отпущения, для наших собеседников стала достаточно важной причиной действовать и позиционировать себя «против старых и новых империй» (гамбийский учитель) и «не обязательно за русских или китайцев» (либерийский механик). Но, по совпадению, «в большинстве случаев всё сводится к одному и тому же» (ганский журналист).

Общества, подвергающиеся яростной и эффективной пропаганде, подпитываемой существующими обидами

Прежде всего следует отметить, что несколько исследований показали: сходятся воедино множественные факторы, которые влияют на способность западных институтов убеждать африканские правительства в их благих намерениях.[1]

Среди этих факторов в первую очередь следует учитывать глубоко идеологически укоренившийся анти-неоколониализм, который вновь подтвердился общественной реакцией на волну государственных переворотов, совершённых в 2020–2023 годах в Гвинее, Мали, Буркина-Фасо, Габоне и Нигере. Поскольку эти страны воспринимались как управляемые лидерами, поддерживаемыми западными государствами, в частности Францией, эти перевороты пользовались широкой народной поддержкой во многих других странах Африки к югу от Сахары. Хотя временные или переходные правительства, назначенные хунтами, пришедшими к власти, могли быть конституционно нелегитимными, они пользовались значительно более высоким уровнем молчаливой или явной поддержки, чем предыдущие свергнутые режимы. [2]

Помимо этого, появление социальных сетей, которые стали основным источником информации, лишь ускорило этот процесс.

Будучи активно вовлечённой в систематическую дезинформацию, путинская Россия направила значительные финансовые и человеческие ресурсы на продолжающееся распространение антизападных настроений, особенно в странах Сахеля и в Центральной Африке.Москва использует обширный и разнообразный набор инструментов — от более традиционных средств (таких как коммуникационные «бомбардировки» через послов, консульства, торгово-промышленные палаты и российские компании, созданные в Африке) до более подрывных стратегий, например, создания тысяч фальшивых аккаунтов, которые насыщают усечённые информационные сети в социальных медиа. Будучи гиперспециализированными в этих видах деятельности, кремлёвские инфлюенсеры работают на основе тщательного распределения задач по целевым странам/регионам/сообществам, используя дифференциацию профилей — от самых неумолимых до менее напористых — адаптированных в зависимости от целевой аудитории (молодёжь, женщины, мусульмане/христиане, студенты и т. д.). Такой подход позволяет им имитировать ощущение близости с целевыми группами или отдельными пользователями и создавать атмосферу доверия, подпитывая иллюзию общей совместно разделяемой цели.

Перед лицом антизападной пропаганды, которая постоянно указывает на неоколониализм и империализм как на главную и конечную причину всех несчастий Африки, правительства стран региона нередко выбирают удобный путь молчания или податливости, подразумеваемого, а иногда даже явного согласия, пытаясь оседлать волну общественного возмущения.[3]

Действительно ли молодые африканцы прислушиваются к антизападной риторике?

Похоже, что молодые африканцы в значительной степени усвоили элементы антизападной пропаганды и всё больше убеждаются, что трудное, а порой даже отчаянное положение, в котором оказались их страны, прежде всего обусловлено присутствием и действиями государств «Севера» и в частности бывших колониальных держав, включая Францию. Это, по крайней мере частично, объясняет их поведение, заключающееся в поддержке национальных лидеров с антиевропейской и антиамериканской риторикой, проявляющих симпатии к соперничающим с Западом державам.

Тем не менее данный опрос показывает, что это антизападное чувство не сопровождается систематически отождествлением с российскими, китайскими или иными идеологиями и геополитическими устремлениями. На деле молодые африканцы скорее механически воспринимают антизападную пропаганду: они говорят, что «предпочитают русских французам» лишь потому, что считают последних ответственными за застой африканских обществ. Речь идёт не о позитивной поддержке дела России как такового, а скорее о воображаемой проекции союза, основанной на старой поговорке «враг моего врага — мой друг». При этом некоторые из опрошенных молодых африканцев прямо или косвенно признают, что интересы России «по меньшей мере столь же империалистичны, как интересы французов и американцев» (K.D.ассистент по продажам, Кабо-Верде).

Этот тип исследования полезен не только для понимания механизмов российской пропаганды в Африке, но прежде всего для документирования поведенческих изменений, которые подчеркивают необходимость прямых и масштабных действий для противодействия текущей тенденции. Эти действия должны охватывать как минимум два ключевых аспекта: во‑первых, необходимо усилить эффективное и результативное присутствие международных институтов на местах, в частности за счет увеличения финансовой и логистической поддержки реализации целевых проектов, направленных на местное и региональное развитие африканских стран, и прежде всего за счет стимулирования экономической деятельности, создающей рабочие места. Во‑вторых, следует всесторонне пересмотреть и укрепить то, каким образом формируются связи между гражданским обществом и как формальными, так и неформальными группами действий, которыми изобилует среда молодых африканцев и которые оказывают значительное влияние на формирование их идей и мнений. Необходимо приложить существенные усилия, чтобы обратить текущую тенденцию вспять, чтобы молодые африканцы получили прямые и широкие возможности стать выразителями демократических и либеральных ценностей, разделяемых и поддерживаемых Европейским союзом и международными демократическими странами и институтами.

*****

[1] П. Кэрролл, А. Келлоу, ОЭСР: исследование организационной адаптации, Челтнем, Edward Elgar Publishing, 2011.

[2] С. Мишкою, Ж.-М.Де Ваэле, Жан-Мишель, «Введение. От макизара к политику — несколько направлений для осмысления сложных и извилистых траекторий», в: Серджиу Мишкою, Жан-Мишель Де Ваэле и Андреа Бьянка Урс (ред.), «Макизары, мятежники, повстанцы… политики. Судьба африканских военных вождей», Клуж-Напока, Casa Cartii de Stiinta, сер. «Africa», с. 7–18.

[3] К. Бёрден-Стелли, Г. Хорн, «От панафриканизма к чёрному интернационализму», в: Рейланд Рабака (ред.), The Routledge Handbook of Pan-Africanism, Лондон, Routledge, 2020.