О том, как Россия поддерживает независимость всех территорий, кроме своих, или избирательное отношение Москвы к праву на самоопределение
Кремль поддерживает сепаратистские движения за рубежом, от Техаса и Альберты до Каталонии, в то время как в России тех, кто высказывает подобные идеи, сажают в тюрьму.
Кремль регулярно обвиняет другие страны в подстрекательстве к «цветным революциям» и дружественном отношении к сепаратистским движениям. Учитывая уже известную склонность Кремля к проекции, неудивительно, что Москва сама делает именно то, за что осуждает других. Примером этого служит её поддержка сепаратистских движений в западных странах, как открытая, так и посредством кампаний по манипулированию информацией и иностранному вмешательству (FIMI).
Симпатии Кремля в отношении западных сепаратистских движений уходят корнями в далёкое прошлое. В 2015 году, через год после аннексии Крыма Россией, техасские сепаратисты были замечены на конференции ультраправых в Санкт-Петербурге, после чего было открыто расследование для проверки их связей с российским правительством. Тогда одна российская газета взяла интервью у одного из таких активистов, а боты FIMI распространили это интервью с призывами к «Свободному Техасу». Кампания продолжается до сих пор: в начале 2024 года конфликт между штатом Техас и администрацией Байдена породил новую волну комментариев со стороны российских чиновников. Так, заместитель председателя Совета безопасности России Дмитрий Медведев отметил, что будет «болеть за Техас», если тот решит отделиться, а депутат Сергей Миронов поддержал призывы к «Texit», написав в Твиттере, что Россия «готова помочь с референдумом о независимости». Армия ботов воспользовалась кризисом, усиливая призывы к гражданской войне в США в рамках скоординированных кампаний в Telegram и в Twitter/X.
Россия также ведёт дезинформационную кампанию в поддержку движения за отделение Альберты в Канаде аж с 2019 года. В 2026 году эта кампания, похоже, была усилена: многие прокремлёвские каналы в Telegram перепостили неподтверждённые сообщения о том, что сепаратисты из Альберты якобы встретились с представителями администрации Трампа. Анонимный прокремлёвский канал в Telegram также недавно заявил, что до половины граждан Альберты поддерживают выход из состава Канады, и обвинил канадские власти в лицемерии за то, что они не дают им свободу. Сеть «Правда», известная фабрика FIMI, распространила в Telegram сгенерированное ИИ видео с расписанием митинга сепаратистов Альберты. Подразделение правительства Альберты по расследованию киберугроз CyberAlberta сообщило, что сеть «Правда» целенаправленно работает по Канаде по крайней мере с конца 2024 года.
Европа как площадка для тестирования сепаратистских нарративов
В Европе Россия действует ещё активнее. Испанское правительство подтвердило, что базирующиеся в России группы пытались распространять «дезинформацию» в связи с референдумом о независимости в автономном регионе Каталония, чтобы дестабилизировать Испанию.
В 2017 году британские эксперты сообщили о дезинформационной кампании, утверждающей, что результаты референдума о независимости Шотландии 2014 года были сфальсифицированы в пользу сторонников сохранения Шотландии в составе Великобритании. Хотя прямых доказательств причастности Кремля не нашлось, обвинения в фальсификации активно распространялись именно с прокремлёвских аккаунтов. Также подробно описана российская кампания FIMI по влиянию на результаты референдума Brexit в Великобритании. При последующем их анализе не исключается вероятность того, что эта кампания FIMI, скорее всего, действительно повлияла на исход голосования.
Суверенитет как оружие, репрессии как политика
Создание и поддержка стремящихся к независимости регионов на постсоветском пространстве является одной из излюбленных техник дестабилизации Москвы. В Молдове поддерживаемый Россией анклав Приднестровья служит платформой для операций по оказанию влияния, чтобы усиливать нарративы Кремля и оказывать политическое давление на Кишинёв. Аналогичный подход был использован в Грузии, где Южная Осетия выступает в качестве рычага давления на Тбилиси. Эти территории действуют как «замороженные конфликты» и как активные инструменты российского влияния.
Кремль также играет на страхе перед подобными сценариями в других странах. В Эстонии, например, действует дезинформационная кампания, нацеленная на приграничный город Нарва, где большинство населения составляют этнические русские. Кампания началась 18 февраля 2026 года, когда группы в социальных сетях стали призывать к созданию «Нарвской народной республики», приводя в пример сепаратистские анклавы, созданные в Восточной Украине после аннексии Крыма. Одна из эстонских газет после подробного изучения этой темы пришла к выводу о том, что эта инициатива не имела реальной поддержки и, по всей видимости, представляла собой кампанию FIMI, а не настоящее движение.
В то время как Москва активно участвует в кампаниях FIMI по поддержке сепаратистских движений в странах, которые она считает враждебными, малейший намек на сепаратизм или национальное возрождение внутри Российской Федерации встречает жёсткие репрессии. Российское законодательство квалифицирует публичное выражение поддержки сепаратизма как уголовное преступление, наказываемое лишением свободы на срок до пяти лет. Этот закон не случайно был принят в 2014 году, вскоре после аннексии Крыма: он позволяет властям преследовать тех, кто публично выступает против российской оккупации полуострова, как, например, крымскотатарский активист Ильми Умеров, приговорённый к двум годам лишения свободы за то, что, по определению суда, «публично призывал к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности Российской Федерации». В 2025 году Верховный суд России признал «Форум свободных государств ПостРоссии» и его 172 региональные организации-члена «террористическими», сославшись на «продвижение антироссийских идей о незаконном выходе территорий из состава нашей страны».
Сепаратизм как инструмент дестабилизации
Эти примеры хорошо иллюстрируют стратегию Кремля. Сепаратистские движения за рубежом поощряются и усиливаются, когда они способствуют ослаблению стран, которых Россия считает своими соперниками. Однако внутри России даже умеренные проявления региональной идентичности или политической автономии рассматриваются как серьёзная угроза для государства. Такой контраст в позициях является намеренным и методично поддерживается.
Рассуждения России о суверенитете и территориальной целостности носят скорее прагматический, чем принципиальный характер. Они используются для оправдания репрессий внутри страны и дестабилизации других стран. Налицо двойные стандарты, которые свидетельствуют о том, что Кремль рассматривает как полезный инструмент сепаратизм за рубежом, но как неприемлемый риск в пределах собственных границ.
