Как Россия лжет об похищенных украинских детях

«Мы никого не похищали», — настаивал в 2023 году тогдашний посол России в США Анатолий Антонов. «Мы спасли этих детей». Посол не просто отрицал систематическую депортацию и насильственную перевозку украинских детей российскими оккупационными силами в Украине — преступление, о котором появляется все больше доказательств от международных организаций, исследователей и правозащитных групп. Он использовал хорошо известный сценарий — информационную кампанию, направленную на то, чтобы представить преступление как гуманитарную операцию по спасению.

История похищенных в Украине детей не ограничивается только самим преступлением. Она продолжается в виде параллельной кампании по затуманиванию этого преступления — постоянных усилий российского государства по манипулированию нарративами, отрицанию ответственности и представлению депортации как гуманитарной акции. В ходе войны России против Украины было украдено детство, но вместе с ним была украдена и правда.

Масштаб проблемы

Задокументированные случаи насильственного перемещения украинских детей начались с оккупации Россией Крыма и части восточной Украины в 2014 году. С момента полномасштабного вторжения в 2022 году масштаб проблемы резко возрос. По оценкам, на сегодняшний день более 20 000 детей были насильно депортированы или перемещены из Украины.

В рамках инициативы «Верните детей UA», запущенной президентом Владимиром Зеленским, более 2 100 детей были успешно возвращены, но многие тысячи по-прежнему разлучены со своими семьями. Более миллиона украинских детей продолжают жить на территориях, находящихся под контролем России, где они сталкиваются с постоянным давлением ассимиляции, принуждением и нарушениями своих прав.

Международные институты признали серьезность этих действий. Независимая международная комиссия по расследованию событий в Украине пришла к выводу, что депортация и насильственное перемещение детей представляют собой военные преступления и преступления против человечности. Генеральная Ассамблея Организации Объединенных Наций приняла резолюцию, осуждающую насильственное разлучение семей, навязывание детям российского гражданства и передачу украинских детей в российские приемные или усыновительные семьи. А Международный уголовный суд (МУС) выдал ордера на арест президента России Владимира Путина и уполномоченной по правам ребенка в России Марии Львовой-Беловой в связи с незаконной депортацией украинских детей.

Однако по мере накопления доказательств Россия ответила шквалом ложных нарративов, направленных на манипулирование общественным мнением и уход от ответственности. Например, Кремль отверг ордера МУС как политически мотивированные, а российские государственные СМИ представили МУС как инструмент давления Запада.

Тем не менее, решение суда было основано на обширных доказательствах, собранных международными следователями. Попытка дискредитировать МУС является частью более широких усилий по манипулированию информацией, направленных на подрыв авторитета институтов, способных привлечь преступников к ответственности.

Как распространяются нарративы

Эти нарративы появляются не само по себе: они вписаны в узнаваемую схему манипуляции информацией. Заявления российских чиновников сначала передаются по официальным каналам или на пресс-брифингах, а затем усиливаются государственными СМИ, такими как ТАСС, РИА Новости и «Россия-1». Затем нарративы распространяются через прокремлевские онлайн-сети, каналы Telegram и прокси-аккаунты, которые адаптируют сообщения для международной аудитории.

Различные аудитории получают разные версии одной и той же истории. Внутренняя российская аудитория слышит о героических эвакуациях. Международная аудитория слышит о гуманитарной защите. Цель в обоих случаях одна и та же — размыть грань между депортацией и оказанием помощи.

«Эвакуация, а не депортация»

Одно из самых настойчивых утверждений России заключается в том, что украинских детей просто эвакуировали для их же безопасности. Министр иностранных дел России Сергей Лавров и официальный представитель МИД России Мария Захарова неоднократно представляли эти перемещения как гуманитарные эвакуации. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков утверждал, что Россия «спасла» украинских детей от опасностей войны. Эта интерпретация часто подкрепляется государственными СМИ, такими как ТАСС, РИА «Новости» и «Россия-1», которые регулярно описывают «спасение» детей из опасных районов.

Однако международное право проводит четкое различие между временной эвакуацией и депортацией. Эвакуация должна быть временной, прозрачной и согласованной с законными опекунами ребенка и его родным государством. Независимые исследователи зафиксировали, что многих украинских детей перевозили за сотни и даже тысячи километров от их домов, зачастую без согласия родителей и при активном препятствовании любым попыткам вернуться. В ходе расследований были зафиксированы сети учреждений по всей России, куда перевозили украинских детей.

Юридический термин для таких действий — не эвакуация. Это депортация.

Еще одним тревожным сигналом является постепенное появление вопроса о похищенных детях в переговорах о возможном обмене заключенными. Международное гуманитарное право, однако, однозначно гласит: дети не являются предметом торга. Но представление детей в качестве объектов обмена создает риск нормализации преступления и стимулирует дальнейшие похищения.

«Эти дети на самом деле русские»

Еще одна повторяющаяся нарративная линия направлена на то, чтобы поставить под сомнение саму идентичность этих детей. Российские чиновники заявляют, что многие дети, вывезенные с оккупированных территорий, являются этническими русскими или естественным образом принадлежат к культурной сфере России. Такие утверждения часто повторяются в комментариях на российском государственном телевидении и в прокремлевских СМИ.

Однако идентичность не определяется геополитическими претензиями. Украинские дети остаются гражданами Украины, и международное право признает их право сохранять свое гражданство, идентичность, культуру и семейные связи. Однако многие меры, сопровождающие перемещения, кажутся специально разработанными для ослабления этих связей. Российские власти в Крымском автономном округе ввели меры по ускоренному получению гражданства украинскими детьми и содействию их размещению в российских приемных или усыновительных семьях.

В лагерях и в рамках образовательных программ дети также подвергаются воздействию идей, пропагандирующих российский патриотизм и принижающих или отрицающих украинскую идентичность. Особенно циничным является представление этих учреждений как безобидных образовательных или развлекательных лагерей. Российские государственные СМИ транслируют кадры, на которых дети посещают летние лагеря, участвуют в мероприятиях и получают школьное образование. Это должно создать впечатление, что дети находятся в безопасности и о них хорошо заботятся.

Однако расследования показали, что многие из таких учреждений являются частью системы, призванной интегрировать украинских детей в российские институты и информационное пространство. Некоторых детей направляют в программы, в которых особое внимание уделяется военной подготовке или идеологическому воспитанию. Это вызывает серьезную озабоченность в связи с применением принуждения и идеологической обработки.

Скоординированная международная реакция

На фоне таких попыток отрицания и манипуляций международная реакция неуклонно усиливается. 11 мая Международная коалиция за возвращение украинских детей соберется на министерском уровне в Брюсселе, чтобы подвести итоги проделанной работы и согласовать практические дальнейшие шаги. Эта встреча станет четким сигналом: политическая солидарность по данному вопросу воплощается в скоординированные действия. Она основана на результатах Дня гражданского общества и экспертов, прошедшего в Киеве 30 апреля, который собрал вместе практиков, исследователей и представителей гражданского общества, непосредственно повлияв на повестку дня встречи в Брюсселе.

В то время как Россия выдает желаемое за действительное, коалиция опирается на факты, реальный опыт и свидетельства тех, кто занимается этой работой на местах.

Защита правды и детства

Перед министрами, собирающимися в Брюсселе 11 мая, стоит конкретная задача, выходящая за рамки политических сигналов: рассматривать российскую кампанию по манипулированию информацией как составную часть преступления, а не как второстепенный эпизод. Нарративы Кремля — это не просто шум вокруг депортаций, это сам механизм, с помощью которого откладывается привлечение к ответственности и препятствуют возвращению детей. Поэтому противодействие им является неотъемлемой частью процесса возвращения детей домой.