«Вспомнить всё»: как Россия пытается стереть украинскую культуру
Если история – это собрание записей из прошлого, то культура – это процесс, который вдыхает в них жизнь. Репозиторий можно выстраивать по своему усмотрению – скрывать файлы, удалять ветки, – определяя тем самым, что считать официальным и достоверным. В случае с Украиной, внесение изменений в архивы и перемещение артефактов стали попытками навязать другую версию прошлого. Однако культура не зависит от конкретной одобренной версии; она восстанавливает отрезанные линии повествования и продолжает нести смыслы, даже когда память перезаписывается насильно.
На протяжении XIX и XX веков украинская культура подвергалась многочисленным запретам и цензуре со стороны Российской империи и позже советских властей, однако движения и организации культурных активистов неустанно возрождали и продвигали украинский язык, литературу, музыку и искусство. От тайных обществ и киевского Кирилло-Мефодиевского братства в XIX веке до «Просвиты» и Союза украинок, от модернистского «Расстрелянного Возрождения» 1920-х годов до «Шестидесятников» и самиздата 1960-80-х годов украинские писатели, поэты, художники и активисты создавали книги, театральные постановки, песни и журналы на украинском языке, несмотря на репрессии, аресты и цензуру, защищая право на национальную идентичность и культурную самобытность.
Украинские писатели, учёные и художники считались маргиналами, на них оказывалось давление, чтобы ассимилировать в рамках русского канона. Те из них, кто пытался сопротивляться, часто сталкивались с цензурой и наказывались тюремным заключением и даже смертью. Часто приводится пример убийства композитора Николая Леонтовича. Его композиция «Щедрик», позже известная во всем мире как «Carol of the Bells», стала мировым хитом даже несмотря на то, что её национальное происхождение было скрыто.
После провозглашения независимости Украины в 1991 году имперская концепция «общего культурного пространства» постепенно ослабевала. Без прямого административного контроля культурное доминирование Москвы в Украине сошло на нет. Однако недавно сформулированная национальная стратегия России сигнализирует о возобновлении этих намерений. Официальные заявления об «укреплении общероссийской гражданской идентичности», основанной на «защите традиционных российских духовно-нравственных ценностей, культуры и исторической памяти» на оккупированных территориях указывают на то, что культурная интеграция остаётся одной из целей политики.
За этой формулировкой скрываются практики, напоминающие прошлое. В марте 2021 года российские сотрудники безопасности в оккупированном Крыму задержали людей, которые возложили цветы к памятнику поэту Тарасу Шевченко. Один из них, журналист Владислав Есипенко, был позже осуждён по обвинениям, которые наблюдатели повсеместно считают политически мотивированными. Попытка почтить память была расценена как подрывная деятельность.
Подобные кампании затронули не только отдельных лиц, но и материальное наследие. По состоянию на январь 2026 года ЮНЕСКО подтвердила, что в Украине были разрушены или повреждены 517 объектов культуры, включая религиозные здания, музеи, библиотеки, памятники и архивы. Среди прочих пострадали исторические центры Одессы и Львова, а также Софийский собор и Киево-Печерская лавра – всемирно известные архитектурные и исторические памятники.
Параллельно с физическим уничтожением разворачивались информационные кампании. Российские официальные лица пытались отрицать факт нанесения ударов по культурным объектам и распространяли информацию о том, что Украина сама представляет угрозу православному наследию. Даже поп-культурные мероприятия, такие как конкурс песни «Евровидение», были переквалифицированы в идеологические угрозы и даже «сатанинские ритуалы». Украину охарактеризовали как враждебную «традиционным ценностям» и назвали «нацистским государством», в качестве доказательства ссылаясь на её политику в области культуры. В этой нарративной линии защита украинской идентичности представлена не как самосохранение, а как экстремизм.
Нападения на святыни и символы, которые российские чиновники часто называют элементами «русской святости», раскрывают более глубокую логику происходящего. Контроль над территорией неотделим от контроля над смыслом. И если память зашифрована в культуре, то, изменяя культуру, можно переписать и само чувство принадлежности.
В следующей главе мы рассмотрим ещё один аспект этой стратегии – язык как инструмент для передачи памяти и формирования идентичности.
