«Вспомнить всё»: как Россия пытается стереть украинский язык

Язык – это исходный код идентичности, управляющий мышлением и самовыражением. Мы уже говорили о том, как Россия переписывает историю и подрывает культуру, атака на украинский язык же направлена на то, чтобы стереть сам исходный код. Тем не менее, несмотря ни на что украинский язык упорно продолжает существовать, снова и снова «перезагружаясь» и отвергая навязанную извне фикцию, неся в себе наследие предшествующей ему истории и культуры.

В современной российской идеологии центральную роль занимает нарратив о «защите русскоязычных». В 2014 году утверждения о том, что русскоязычное население Украины подвергается дискриминации, были использованы для оправдания военного и политического вмешательства. В 2022 году аналогичная риторика сопровождала полномасштабное вторжение. Обновленная «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2036 года» оправдывает агрессивную оккупацию как историческое воссоединение русскоязычного населения. В сочетании с манипулятивным нарративом о том, что большинство украинцев являются русскоязычными, эта стратегия открывает двери для дальнейшего вмешательства России.

Идея о том, что ликвидация украинского языка необходима для контроля над Украиной, появилась еще до Владимира Путина. На протяжении веков российские власти – имперские, советские, а теперь и современные – рассматривали язык как политическую переменную, а не как культурное наследие. На протяжении четырёхсот лет использование украинского языка ограничивали циркулярами, указами, актами осуждения церкви и законами, чтобы вытеснить его из образования, печати, администрации и общественной жизни.

Со времён Советского Союза в ранг наднационального языка был возведён русский язык как основной язык администрации и науки, а в последнее время он также продвигается как инструмент «межнационального общения». Он всегда имел институциональный авторитет и обеспечивал социальную мобильность. Украинский язык, напротив, часто ограничивался частной сферой и изображался как провинциальный, подходящий для фольклора, но не для власти.

Внутри Украины предпринимались попытки ослабить украинский язык также с помощью правовых механизмов. В 2012 году при президенте Викторе Януковиче парламент принял закон Кивалова-Колесниченко об основах языковой политики, расширяющий официальное использование русского языка в нескольких регионах. Критики предупреждали, что это подрывает конституционный статус украинского языка как единственного государственного языка. Массовые протесты в 2014 году привели к отстранению Януковича от власти, что отразило общую тенденцию к нежеланию сближения с Москвой и растущую приверженность европейской интеграции.

Оккупированный Крым показывает яркий пример языковой политики под контролем России. Несмотря на провозглашение Кремлем трёх официальных языков на полуострове – русского, украинского и крымскотатарского – к концу 2025 года в Крыму не осталось ни одной украинской школы. Под предлогом «повышения квалификации педагогов» и «улучшения образовательных программ» Россия систематически пытается русифицировать и милитаризировать украинских детей на временно оккупированных территориях.

Хотя опросы показывают, что более 90% украинских учителей, родителей и учеников считают украинский своим родным языком, Кремль продолжает продвигать нарратив о том, что русскоязычные граждане подвергаются систематическому притеснению в Украине. Это убеждение сохраняется несмотря на отсутствие доказательств, подтверждающих его. Стоит отметить, что процент людей, считающих украинский своим родным языком, со временем растет, что частично вызвано российской агрессией. Вместо того чтобы защищать, Кремль отчуждает тех, кто говорит по-русски.

Сама по себе политика, проводимая на оккупированных территориях, от реструктуризации образования до подавления украинской общественной жизни, говорит о намерениях больше, чем любое официальное заявление. С ужасающей чёткостью становится понятно, какое будущее Кремль готовит для всей Украины.

Если история определяет прошлое, а культура воплощает коллективную память, то язык переносит их сквозь время. Именно поэтому борьба за контроль над языком – это борьба за главное: возможность общества описывать себя так, как оно само считает нужным.