Пропаганда как система вооружения: как российская пропаганда формирует убеждения солдат и задаёт боевой настрой

Эффективность пропаганды базируется на том, что она, помимо прочего, меняет воприятие окружающей реальности, превращая войну в «мир», а ложь – в «правду». Пропаганда, дезинформация и манипуляции информацией в целом действуют не напрямую, как приказ командира взять в руки оружие; а намного коварнее, проявляясь постепенно.

Неправительственная организация «LingvaLexa» при поддержке Генеральной прокуратуры Украины и при участии международного эксперта в области социальной психологии провела уникальное исследование о том, как кремлёвская пропаганда влияет на мобилизацию и боевую мотивацию.

Война, в которую верят: что на самом деле думают российские солдаты

Цель исследования заключалась в том, чтобы вывести обсуждение пропаганды за рамки риторики, выявив количественные связи между идеологическим дискурсом и поведением на поле боя. Для этого мы провели опрос среди российских военнослужащих, участвующих в так называемой «Специа́льная вое́нная опера́ция» (СВО), чтобы выяснить, влияет ли приверженность, военным нарративам Кремля на их убеждения и поведение в целом, и если да, то насколько сильно. Всего было опрошено 1060 российских военнопленных, используя стандартизированные анкеты и официально одобренные психометрические инструменты.

Полученные данные выявили однозначные количественные связи между уровнем веры в российскую военную пропаганду и восприятием, эмоциями и решениями солдат в контексте полномасштабного вторжения в Украину. В целом 76,95% опрошенных солдат в той или иной степени верят хотя бы в одну пропагандистскую версию Кремля, а 68,29% считая «СВО» законной, необходимой и в определённой мере оправданной операцией. По сравнению с теми, кто не разделяет пропагандистские нарративы, солдаты, верящие в кремлевскую пропаганду:

• в шесть раз чаще считают вторжение оправданным и законным;
• почти в два раза чаще выражают готовность вернуться в строй даже после плена;
• значительно более склонны дегуманизировать украинцев и нормализовать насилие;
• и значительно реже готовы добровольно сдаться, тем самым продлевая войну.

Таким образом, исследование показывает, что пропаганда – это не просто фоновый элемент войны, а один из её движущих механизмов. Оно также подтверждает, что, вопреки распространенным представлениям о принудительном характере участия российских солдат в войне, они действительно верят в цели вторжения и участвуют в нём с большим рвением. Призывные бонусы могут стать аргументов в пользу службы по контракту, но именно пропаганда мотивирует сражаться до плена и рассматривать возможность в будущем вернуться на передовую, несмотря на пережитый ужас высокоинтенсивной войны с использованием дронов.

Ещё один важный вывод нашего исследования – в том, что идеологическая приверженность не ограничивается восприятием ситуации на украинском фронте. Основные нарративы кремлёвской дезинформации систематически нацелены на Запад, представляя войну как оборонительный крестовый поход не только против Киева, но и против НАТО, Европы и всего того, что Москва считает декадентским и агрессивным западным порядком.

Антизападные нарративы и транснациональный характер дезинформации

Послания Кремля, оправдывающие российскую агрессию, в значительной степени опираются на антизападные нарративы. Среди проанализированных групп нарративов значительная доля касается легитимизации «СВО» путём представления ее как оборонительной упреждающей войны против западного экспансионизма. Примеры высказываний из опроса включали:

• «Украина – марионетка Запада»;
• «НАТО ведёт войну против России через Украину»;
• «Вторжение является необходимым оборонительным шагом для предотвращения неизбежного нападения Запада»;
• «У НАТО есть биолаборатории в Украине для атак на Россию»;
• «СВО – это крестовый поход за моральные ценности против западных «извращений» (например, ЛГБТ)».

Исследование продемонстрировало высокий уровень веры в эти нарративы среди российских военнопленных. Фактически, антизападные нарративы составляют почти половину (45 процентов) государственных нарративов, которые Кремль использует для оправдания войны. Например, высокий уровень убеждённости наблюдался в отношении утверждений «НАТО ведет войну против России через Украину» и «Россия воюет против НАТО». Целых 80% опрошенных солдат в той или иной степени верят в эти два утверждения.

Это говорит о том, что военная пропаганда России является частью долгосрочной, скоординированной кампании, выходящей далеко за пределы конфликта в Украине. В идеологическом плане подача России как защитницы «исконно русских ценностей» в противовес «западному упадку» направлена на то, чтобы превратить конфликт в духовную борьбу между высоконравственным «русским миром» и коррумпированным, безнравственным Западом. С геополитической точки зрения кремлёвские нарративы изображают агрессивную войну России как превентивный удар по «антироссийской» западной марионетке – действующему правительству Украины, «нацистскому режиму», который пришёл к власти через «переворот» на Майдане в 2014 году.

Помимо большого количества солдат, которые верят в эти нарративы, и высокого уровня убеждённости среди военнопленных в целом, нас поразил ещё один результат – или, вернее, отсутствие результата. Когда мы изучали взаимосвязь между отдельными пропагандистскими нарративами (то есть по отдельности, а не в совокупности) и отношением солдат, то не выявили статистически значимой разницы между антизападными и прочими нарративами. Другими словами, антизападные нарративы оказались столь же эффективными, как и другие утверждения, в поддержании среди солдат мотивации дегуманизировать украинцев, сражаться до момента взятия в плен и планов вернуться на передовую после обмена.

Поэтому очевидно, что эта информационная война не заканчивается на границе с Украиной. Её цель – не только мобилизовать российских солдат, но и подорвать единство и ценности европейского общества. Наше исследование показывает, что российские солдаты, сражающиеся на территории Украины, видят себя воюющими со всей Европой и с НАТО.

Пропаганда как инструмент агрессии

Результаты исследования важны как для правоохранительных органов, так и для разработки государственной политики, поскольку они закладывают прочную базу для деятельности международных и национальных судебных институтов, доказывая роль государственной пропаганды в совершении преступления агрессии.

Пропаганду следует рассматривать не как сопутствующий информационный фон, а как полноценное оружие войны. Это психологический механизм, который мобилизирует общество и формирует поддержку агрессивных военных действий. Реализация принципа «никогда больше» требует привлечения к ответственности тех, кто, превращая слова в инструменты влияния, способствует ведению агрессивной войны против Украины. Также важно и дальше прилагать усилия по противостоянию пропаганде и её сдерживанию, чтобы ясно дать понять, что пропаганда, питающая агрессию, не укроется от правосудия.

В то же время деятельность пропагандистов, выступающих в качестве рупоров агрессивной государственной политики, следует квалифицировать как соучастие в преступлении агрессии и как существенный вклад в действия высшего политического и военного руководства. Исследование показывает, что создаваемые ими нарративы могут напрямую влиять на военную мобилизацию и боевую мотивацию.

Несмотря на то, что международное право обязывает государства запрещать военную пропаганду, санкции за такие действия остаются недостаточными. Ответственность должна распространяться не только на непосредственных исполнителей, но и на высшие эшелоны власти, которые планируют, координируют и используют пропаганду в качестве движущего механизма агрессии, а также на деятелей среднего звена, которые реализуют, распространяют и поддерживают эти нарративы в рамках более широкого пропагандистского аппарата. Такой подход более точно соответствует принципам справедливости и международного уголовного права.