Собака, которая не залаяла: что датские выборы говорят о российских операциях по оказанию влияния

По данным датских государственных органов, в преддверии парламентских выборов в Дании в марте 2026 года не было заметных крупных кампаний иностранного влияния. Местные фактчекеры и журналисты отслеживали пророссийские нарративы и маргинальные пропагандистские каналы, но ничего, напоминающего широкую скоординированную кампанию со значительным охватом, обнаружено не было. Мониторинг и анализ части датской информационной среды в Интернете, проведенные Defense Innovation Highway и OpenMinds в ходе кампании, привели к аналогичным выводам.

Учитывая широко распространенные сообщения о вмешательстве России в выборы по всему миру, может показаться удивительным, что Дания, член НАТО и решительный сторонник Украины, не стала объектом таких действий. Изучив случай с датскими выборами, мы обнаружили не только национальные аспекты, которые делают Данию исключительно устойчивым примером, но и более широкие выводы о том, как операции России по оказанию влияния различаются в зависимости от географического, политического и временного контекста.

В поисках ботов и их отсутствии

Чтобы более систематически и практически изучить период выборов, мы отслеживали и анализировали часть датского цифрового информационного пространства, сосредоточившись на TikTok. TikTok был выбран из-за его растущего охвата и склонности его алгоритма рекомендаций усиливать контент с недавно созданных аккаунтов без сформировавшейся базы подписчиков, тем самым снижая барьер для скоординированного неаутентичного поведения. Сильное присутствие на платформе крупных политических партий, политиков и СМИ делает ее еще более привлекательной мишенью для манипуляций в разделах комментариев, направленных на формирование общественного мнения — уязвимость, зафиксированная в других национальных контекстах.

Наш анализ охватил контент и активность в комментариях более чем 40 датских политических и медийных каналов, которые были отобраны вручную на основе их политической значимости на национальном уровне и популярности на платформе. Мы применили количественную методологию, ранее протестированную в других странах, включая Украину, Молдову и Армению, в преддверии голосования, чтобы выявить российские бот-аккаунты, усиленные ИИ, и скоординированное неаутентичное поведение.

Наблюдаемая нами картина была проста: активность публикаций усилилась, и платформа отражала обычное увеличение объема контента, сопутствующее периоду выборов. Однако в разделах комментариев не наблюдалось резкого притока, которого можно было бы ожидать, учитывая внезапность объявления выборов в конце февраля. Даже применив алгоритм обнаружения, используемый в аналогичных контекстах, мы не обнаружили признаков скоординированной неаутентичной операции с систематической активностью ботов.

Это не означает, что Россия полностью игнорировала датские выборы, поскольку были обнаружены маргинальные пророссийские каналы в Telegram, распространявшие дезинформацию о датских политиках и вопросах, связанных с выборами. Более того, в период выборов пророссийские хакеры взяли на себя ответственность за DDoS-атаки на сайты различных политических партий в Дании. Однако в совокупности эти инциденты указывают на более ограниченную картину враждебной деятельности на периферии, а не на широкую кампанию влияния, ориентированную на выборы и направленную на проникновение в основную информационную среду. Этому развитию событий способствовали несколько факторов. Мы разделили эти факторы на две широкие категории: внутренние и внешние.

Внутренние факторы, или почему Дания могла показаться инвестицией с низкой доходностью

Российские операции по оказанию влияния не происходят в вакууме. Они используют существующие разногласия, эмоциональные триггеры, институциональные слабости и недоверие. Они с большей вероятностью набирают обороты там, где политика сильно поляризована, доверие к институтам низкое, а маргинальные нарративы имеют реальные шансы перейти в мейнстрим. Они гораздо менее эффективны, когда эти условия слабее.

Первым заслуживающим внимания внутренним фактором в случае Дании является доверие. Дания остается обществом с относительно высоким уровнем доверия, что затрудняет продвижение дезинформационных нарративов, подрывающих легитимность демократических процессов и правительства, среди датчан. Доверие к правительству превышает средний показатель по ОЭСР, а доверие к новостным СМИ оставалось высоким и стабильным на протяжении последнего десятилетия. Естественно, этот высокий уровень доверия не устраняет полностью уязвимость общества, но он изменяет базовые условия, в которых приходится действовать манипуляторам.

Еще одним фактором является медиаграмотность и сила национальной медиасистемы. В стране, где традиционные СМИ по-прежнему рассматриваются как политический страж, а общественные СМИ занимают твердую позицию, ложные утверждения встречают большее сопротивление, чем в менее либеральной медиасистеме. Более того, Дания входит в число стран с самым высоким индексом свободы прессы в мире, что укрепляет как авторитет, так и охват профессиональной журналистики.

В настоящее время датский политический ландшафт также предлагает меньше раздоров, которыми можно воспользоваться, чем во многих других европейских странах. В период предвыборной кампании, как и в любой здоровой демократии, имели место разногласия, но по ряду ключевых вопросов, таких как поддержка Украины, оборонная политика и сопротивление внешнему давлению в отношении Гренландии, сохранялся широкий политический и общественный консенсус. Это имеет значение, поскольку информационные операции, как правило, работают лучше всего, когда они могут привязаться к уже поляризованным политическим вопросам и еще больше их обострить.

Еще одним фактором является выбор времени. Некоторые предвыборные периоды благоприятны для манипуляций, поскольку совпадают с эмоционально насыщенными триггерными событиями. Например, Шведское агентство психологической защиты отметило, что информационное влияние оставалось постоянной угрозой в 2025 году, но его общий масштаб был ниже, чем в предыдущие годы, вероятно, потому что триггерные события, такие как сожжение Корана и процесс вступления в НАТО, больше не доминировали в национальной повестке дня. В период выборов в Дании также не было крупных событий такого рода, способных послужить катализатором. Без явного эмоционального триггера, укорененного в местных событиях, у враждебных организаторов кампаний было меньше материала для работы.

Возможно, свою роль сыграла и сама готовность. Датская разведка выпустила публичное заявление перед выборами, предупредив, что иностранные субъекты, вероятно, попытаются вмешаться. Эти предупреждения выполняют сдерживающую функцию; они дают понять враждебным субъектам, что власти находятся в состоянии готовности, что журналисты следят за ситуацией, и что обстановка менее благоприятна для вмешательства, чем могла бы быть.

Внешние факторы и ограниченность российских ресурсов

У Кремля нет неограниченных ресурсов для информационной войны, а это означает, что он не нацелен на каждую страну с одинаковой интенсивностью, на каждой платформе и в каждый политически чувствительный момент. Оперативные возможности взвешиваются, при этом одни цели оказываются выше других.

Поэтому зачастую недостаточно рассматривать только одну страну в изоляции в период выборов. Чтобы понять относительное отсутствие крупной кампании, полезно спросить, куда еще могло быть направлено внимание России, какие другие политические соревнования или геополитические приоритеты могли показаться более ценными, и какие цели обещали более очевидную отдачу.

Венгрия представляет собой полезный контрпример. Являясь политически ключевым членом ЕС с более авторитарной медийной системой и правительством, которое порой занимало позиции, согласующиеся с российскими стратегическими интересами, она открывает совершенно иные возможности. Недавние сообщения указывают на гораздо более активное участие российской стороны в предвыборной кампании в Венгрии, включая скоординированные кампании дезинформации и повторное использование известной российской пропагандистской инфраструктуры.

Подобная картина наблюдается и за пределами Европы, а именно в Армении, которая в последние месяцы готовится к национальным выборам, запланированным на июнь 2026 года. Анализ, проведенный, в частности, EUvsDisinfo, продемонстрировал, что Россия серьезно сосредоточена на различных частях информационного ландшафта Армении, в частности, непосредственно на выборах, и продвигает нарративы, которые отражают кампании влияния Кремля, наблюдавшиеся во время выборов в Молдове в 2025 году.

С точки зрения соотношения затрат и результатов, те же ресурсы, задействованные в Дании, вряд ли принесут сопоставимые результаты. В Венгрии, как и в Армении, операциям по оказанию влияния не нужно создавать расколы практически с нуля или бороться за видимость. Это делает информационное вмешательство такого же типа более масштабируемым и, с точки зрения Кремля, казалось бы, более целесообразным.

Снижение эффективности вмешательства

Текущие дискуссии о борьбе с дезинформацией часто сосредоточены на реактивном обнаружении, выявлении уже развернутых кампаний, или на превентивном опровержении как способе защиты местного населения от вредных нарративов противника. Оба подхода важны, но случай Дании указывает на нечто более широкое. Защита в информационной войне против России происходит не только на уровне контента, но и на структурном уровне. Когда уровень доверия остается относительно высоким, медийные системы функционируют эффективно, ключевые институты демонстрируют осведомленность, а платформы не так легко поддаются манипуляциям, противникам становится сложнее проникнуть в общую среду.

Это смещает акцент с реагирования на атаки на формирование условий, в которых они происходят. Дания, возможно, просто казалась инвестицией с низкой доходностью по сравнению с более поляризованными или стратегически важными государствами, которые проводили выборы в тот же период, такими как Венгрия. Это признание не устраняет угрозу и не предполагает, что устойчивость является чем-то неизменным. Оно лишь подчеркивает часто упускаемый из виду аспект демократической защиты: повышение стоимости вмешательства на различных уровнях до определенной степени делает попытки его осуществления в широком масштабе стратегически неэффективными.

С этой точки зрения, отсутствие крупной дезинформационной кампании или значительной активности ботов со стороны России во время выборов в стране-члене НАТО не является аналитически бессмысленным, поскольку служит напоминанием о том, что вмешательство носит избирательный, а не повсеместный характер. Российские операции по оказанию влияния проводятся там, где сложились благоприятные условия, и где ожидаемая отдача оправдывает затраты. В менее благоприятных условиях деятельность может продолжаться в ограниченных масштабах, но крупномасштабные усилия могут просто не реализоваться, как показывает пример Дании.